Создатель игрового обучающего проекта «Птица Рода», архитектор игровых программ для взрослых и детей и молодёжи, Мария Павлович рассказала сооснователям хаба семейных проектов и программ «Семья 3.0» Ольге Ручьевой и Елене Журавлевой о том, почему государственная риторика о традиционных ценностях не достигает цели, как превратить изучение родословной в инструмент «мягкой силы» региональной политики и как эти наработки можно успешно использовать в корпоративной среде.

Формирование ценностей через игровые практики
— Мария, за последние годы в России сформировалась целая экосистема продвижения традиционных семейных ценностей: «Разговоры о важном», «Семьеведение», конкурсы, олимпиады. Насколько эффективны эти инструменты с точки зрения реальной семейной коммуникации?

— Если оценивать по обратной связи от детей и родителей — эффективность, к сожалению, остается низкой. Причина не в самой повестке, а в способе ее трансляции. Сегодняшние программы построены на императиве: ребенок должен, обязан знать и чтить. Но ценности невозможно транслировать через долженствование. И если мы сами не живём по принципам, которые транслируем.

Мой 15-летний опыт работы с семьями — сначала как документального фотографа, затем как организатора семейных лагерей и фестивалей, создателя игровых программ — показывает: школьные форматы вызывают у подростков отторжение. И дело не в компетенции педагогов, а в отсутствии живого, равноправного разговора. Детей не спрашивают, с ними говорят. Это принципиальная разница.

После пандемии мы практически утратили практику присутствия родителей в жизни детей через совместные чаепития и неформальные встречи в школах. А на смену живому общению пришли экранное время и социальные сети. Сегодня мы имеем парадокс: государство вкладывает ресурсы в продвижение семейных ценностей, но инструменты доставки этих смыслов до адресата устарели.

— Вы говорите о необходимости «живых разговоров». Но как перевести эту декларацию в практическую плоскость?

— Проект «Птица Рода» — это, по сути, ответ на вопрос «как?». Мы создаём тренд — первые в России системно применили игровые механики к теме изучения истории семьи не только в детских, но и во взрослых группах. И сделали это не как развлекательный продукт, а как методологию, запускающую процессы в обществе через диалог в малых группах.
Мы первые на практике показали механики вовлечения детей и всей семьи, проведя несколько очных и онлайн-фестивалей «ГенЭкспо-ДЕТИ» в рамках просветительского проекта «ГенЭкспо».

За два года мы наблюдаем устойчивую динамику: только в сегменте генеалогии и семейной истории выпущено уже не менее десяти различных настольных игр. Это говорит о том, что запрос на новый язык коммуникации сформирован.
Наша задача — дать инструменты и методики для разговора о традиционных ценностях не только «на уроке», но дома, в семье, с друзьями и коллегами, в любой компании в игровом формате и распространить их в педагогической, социальной сфере, среди отраслевых специалистов в генеалогии и психологии.

— Почему именно игра? Чем этот формат эффективнее традиционных просветительских методов?

— Игра решает сразу три задачи, с которыми не справляется классическая педагогика.

Фокус внимания. Игра — это естественная среда для ребенка. Он не защищается, не закрывается, потому что не чувствует угрозы оценки или назидания. Точно так же и взрослым проще бывает говорить о своём прошлом, рассказывая истории о родителях, бабушках и дедушках в формате дружеского разговора и игры.

Интерес к успеху. В игре дети объективно сильнее взрослых. Они быстрее осваивают правила, быстрее реагируют, чаще выигрывают. Для ребенка это редкая ситуация успеха в совместной деятельности с родителями и тем более с бабушками. Выиграв один раз, он хочет играть снова. И вот на третьей-четвертой партии, когда азарт утихает, начинается разговор: «А кто это на фото?», «А почему прадед уехал?», «А как вы познакомились?». Когда дети хотят узнать что-то, они любыми способами своего добъются.

Восстановление иерархии. Игра легализует интерес к откровенному разговору у старшего поколения. Бабушки и дедушки в привычной жизни часто чувствуют себя ненужными, невостребованными. Игра и интерес к родословному древу дает им роль носителя знания, эксперта по семейной истории. Это мощнейший ресурс восстановления межпоколенческих связей.

Искренность — единственный способ достучаться до детей, родителей, старшего поколения и дать им понять и услышать друг друга, избегая штампов и условностей.

Изучение родословной сближает

— Почему вы решили реализовать проект с играми? Какова его миссия?

— Миссия «Птицы» — «Трансформация семейных сценариев в России». Это не просто собственная боль, но собранный в течение 15 лет опыт интервью с детьми и родителями в детских садах, в школах и в семьях. В них много боли и отчаяния от того, что родные люди в семьях не слышат и не понимают друг друга.

И был опыт своей семьи, где игра на основе родословного древа, сделанная мной из семейных фотографий для своих дочерей и сына, с целью объяснить, кто кому родственник, и последовавшие за игрой разговоры об истории наших бабушек, пра- и пра-прадедов, объединила поколения и настроила на согласие близких и дальних родственников, а также вдохновила детей на регулярное общение с родными на тему семейной истории.

Очень помог опыт семейных лагерей. Теперь Птица Рода проводит свои выездные программы по родословию для родителей с детьми. Настольные игры в таких лагерях — одно из основных занятий, в которых охотно принимают участие и дети, и родители. А архитектурное образование помогает сочетать методики и объединять лучшие инструменты для достижения своей цели.

— В чем заключается ваш авторский метод отслеживания личных и семейных метапрограмм?

— В каждой семье есть своё уникальное наследие: определенные речевые паттерны, установки, модели реакций. Если вы будете наблюдать, то заметите, что в семьях есть определенный набор убеждений, традиционных высказываний, присказок, которые неосознанно используются взрослыми, остаются в памяти детей и формируют их понятийный аппарат. Ребенок впитывает эти формулы как норму, а став взрослым, воспроизводит их уже в своей жизни и в своей семье. Зачастую мы лишаем себя возможностей для роста и развития, опираясь на устоявшиеся подсознательные реакции.

Мы изобрели простой способ говорить через лингвистику, которая используется или неосознанно передается в роду из поколения в поколение. Мы умеем отслеживать наследуемые стратегии в семье.

В наших играх есть карточки, которые направлены не только на сбор фактов для генеалогического исследования, но и на анализ коммуникативных ошибок и нарушений иерархии. Мы не даем интерпретаций и не ставим диагнозов. Мы создаем среду, в которой семья сама замечает: «А ведь мой папа тоже так говорил», «А я сейчас сказала точь-в-точь как моя мама».

Для массовой аудитории это просто возможность начать диалог и услышать друг друга. Для специалистов — психологов, педагогов, социальных работников, менеджеров компаний — это диагностический инструмент, упакованный в безопасную игровую форму. Получается, мы в малых группах, говорящих на тему родословия, формируем понятийный аппарат, помогающий поддерживать связи с родственниками и собрать за столом всю семью.

Слышать друг друга

— Какие образовательные, воспитательные и т.д. задачи можно решать с помощью вашей методики на уровне субъектов федерации?

— Мы видим как минимум три направления.

Первое — демографическое. Когда дети с родителями вместе составляют родословное древо, они считают, сколько детей было в каждом поколении, формируется позитивный образ многодетной многопоколенной семьи и открывается пространство доверия и принятия. Это не просто лозунги, а визуализированная, осязаемая история рода, где много детей — это норма, ресурс, счастье.

Второе — межнациональная коммуникация. В российских семьях нередко соединяются разные культуры. Игра и разговор о родословии создает нейтральное, доброжелательное пространство, где можно спросить: «А как у вас принято?», «А что означает этот обычай?». Мы имеем реальные кейсы, когда через игру находили общий язык семьи с разными этническими корнями, культурными и религиозными традициями.

Третье — патриотическое воспитание без пафоса. Когда ребенок узнает, что его прадед дошел до Берлина, а прабабушка работала в блокадном Ленинграде, это перестает быть абстрактной «историей». Это его личная история. Чувство сопричастности к судьбе страны возникает не из правильных слов, а из узнавания себя в судьбах своих предков.

— Вы упомянули, что методика может быть адаптирована для корпоративного сектора. Насколько это применимо и в чем запрос бизнеса?

— Прямых корпоративных внедрений у нас пока нет, но интерес со стороны бизнес-сообщества очень высокий. И это не про генеалогию как хобби. Это про управление командными процессами, про личную эффективность сотрудников, про реализацию стратегии достижения национальных целей в компании.

Семейные сценарии неизбежно проецируются на рабочее поведение. Человек, несчастный в семье, неэффективен в работе. Тот, кто привык к гиперконтролю в семье, будет гиперконтролировать подчиненных. Тот, кто вырос с установкой «мир опасен», будет блокировать любые инициативы. Сотрудник, не получивший в детстве признания, будет бесконечно требовать его от руководителя.

Игровой формат и разговор об изучении истории семьи позволяет выявить эти паттерны в безопасной среде. Мы не заменяем корпоративных психологов, но мы даем HR-специалистам и руководителям инструмент, который запускает рефлексию. А осознание — первый шаг к изменению.

Кроме того, совместное изучение семейной истории — это мощный нематериальный якорь для команды. Общие ценности скрепляют коллектив сильнее, чем зарплатные вилки и KPI.

— Ваш проект прошел путь от семейного хобби до партнёрской сети в 15 регионах. Какие игры вы разрабатываете, как продвигаете?

— Наша задача — стать методологической базой для всех, кто работает с темой семьи. Мы растим сеть горизонтальных сообществ и создаём экосистему: методические материалы, обучающие программы для ведущих, форматы семейных событий. Настольные игры помогают запустить разговор об истории рода и разобраться в семейных взаимосвязях: кто такие свекровь, теща, золовка, свояк, деверь и т.д.

Сегодня наши партнеры в регионах — это генеалоги, психологи, педагоги, сотрудники библиотек и НКО. Кто-то делает акцент на просвещении, кто-то — на психологической поддержке, кто-то — на краеведении. Но всех нас объединяет одно: мы начали разговаривать с семьями на языке, который понимают и принимают и дети, и старшее поколение.

Из механизмов продвижения у нас только рекомендации и организация тематических региональных мероприятий, включая крупнейший фестиваль семейной истории «ГенЭкспо» в Москве.

— Ваше резюме для управленцев — и региональных, и корпоративных?

— Восстановление коммуникации в семьях — это не «мягкая» социальная тема. Это прямой ресурс развития территорий и трудовых династий в бизнесе.

Семья — первая и главная школа человеческого капитала. Именно там формируются базовые установки: доверие, ответственность, готовность к сотрудничеству, уважение к иерархии, способность благодарить. Если эти установки не сформированы, никакие льготные, образовательные и корпоративные программы не дадут системного результата.

Сегодня мы много говорим о суверенитете, о технологическом лидерстве, о кадровом потенциале. Но фундамент всего этого — человек, который знает, кто он, откуда и куда идет. И этот фундамент закладывается не в школе и не в вузе, а дома, в разговоре с родителями и бабушками.

Запустить этот разговор, вернуть диалог в семьи — не просто культурная или просветительская задача. Это задача национальной безопасности и экономической эффективности. Инструменты для этого есть. Вопрос только в том, готовы ли мы их применять системно.

Мария Павлович (Горемычкина), архитектор игровых программ по изучению истории семьи для взрослых и детей
▪ автор игрового обучающего проекта «Птица Рода»
▪ программный директор международного просветительского проекта «ГенЭкспо», соорганизатор крупнейшего в России фестиваля семейной истории
▪ преподаватель родословия в проекте «Современный Институт Благородных Девиц» РОО «Женщина – достояние нации»
▪ организатор региональных фестивалей и семейных игровых лагерей
▪ член Союза Фотохудожников России
▪ лауреат национальной премии «Семейная реликвия»

Фото предоставлено экспертом, автор фото: Игорь Айвазьян.