Предприниматель, соучредитель фонда развития созидательного предпринимательства «Дело во имя Веры» и музея предпринимателей, меценатов и благотворителей, вице-президент НП «Опора», председатель Союза православных предпринимателей Владислав Жукович рассказал сооснователям хаба семейных проектов и программ «Семья 3.0» Ольге Ручьевой и Елене Журавлёвой о традициях благотворительности и меценатства в России, о том, почему наследников нужно обучать делу отцов с детства, а также о том, что входит в русский код предпринимателя и как его можно пробудить.

 

Молодежь не стремится идти в предприниматели

— Владислав, расскажите, пожалуйста, о Музее предпринимателей, меценатов и благотворителей. Какова, на ваш взгляд, его роль в трансляции семейных ценностей и традиций в современное общество?

— Наш Музей создавался потомками купцов. Очень яркую роль в его становлении и развитии сыграл Лев Николаевич Краснопевцев, основатель и Хранитель Музея. Последние 30 лет его жизни были неразрывно связаны с историей предпринимательства. Это было продолжением его исследований в молодые годы. Он смог объединить потомков знаменитых династий дореволюционных предпринимателей, профессиональных историков, краеведов, исследователей. Он влюбил в историю предпринимательства очень многих посетителей. Члены нашей команды поддерживали этот музей финансово, и мы черпали оттуда свои знания о дореволюционной России, о купцах и промышленниках. Нам было очень интересно разобраться в этой теме. Потом руководство музея предложило нам взять его в управление, и с тех пор мы активно развиваем этот проект. Мы проводим обширную деятельность как непосредственно в музее, так и на других площадках. На базе «ОПОРА РОССИЯ» мы создали федеральный комитет по ценностно-ориентированному предпринимательству «Опора Созидание». В его задачи входит формирование новой культуры предпринимательства, основанной на традиционных российских ценностях.

С одной стороны, мы популяризируем историческое наследие России, рассказываем о купцах, об их философии, подходе к делу в рамках региональных и федеральных проектов. Например, наши коллеги из регионов тоже открывают музеи предпринимательства, организуют выставки. Кто-то сумел установить памятник купцу или переименовать улицу в своем городе в честь известного местного купца или промышленника. Они снимают фильмы, проводят работу со школьниками, со студентами. Есть федеральный конкурс по истории предпринимательства, который мы проводим уже пятый год. В нем участвуют школьники, студенты, преподаватели — более 650 вузов приняли участие. Каждый регион может подать свои заявки на участие в конкурсе. Это позволяет нам формировать импульс к изучению дореволюционного периода нашей истории, к поиску информации о купцах, которые внесли особый вклад в развитие региона.

В целом у нас формируется очень большой массив данных, а также пул экспертов, краеведов, с которыми мы взаимодействуем, чтобы все больше людей узнавали о тех предпринимателях, которые смогли сделать очень много для страны, но незаслуженно забыты в силу политической конъюнктуры, когда память о сословиях была не особо нужна.

— На наш взгляд, это важно и с точки зрения профориентации молодёжи?

— Сегодня у нас в стране создано много институтов поддержки, образовательных программ для бизнеса, но, когда общаешься со студентами, оказывается, что желающих стать предпринимателями особо и нет, леса рук мы не видим. Кто-то хочет работать в госкорпорации, кто-то — стать блогером, то есть молодые люди выбирают доходные места, которые могут точно принести деньги. Предпринимательство — это непопулярное направление деятельности у молодежи.

С другой стороны, когда мы рассказываем о купцах, промышленниках прошлого, получаем неожиданный эффект. Моя любимая история: к нам в музей приехал мальчик лет семи, походил, посмотрел, послушал, а потом говорит: «Надо же, я всё время хотел быть летчиком, а теперь я понял, что хочу быть предпринимателем». Истории наших предков действительно вдохновляют, и они необходимы, чтобы привлекать в эту профессию новых молодых людей. Они дают возможность тем, кто уже занимается предпринимательской деятельностью, свериться и посмотреть, какие люди были тогда и какой вклад они внесли, какая у них была философия и что у нас есть сейчас. На мой взгляд, у многих посетителей музея невольно возникает вопрос: а что сделал я и что оставлю я после себя?

— Приводит ли это к каким-то изменениям в предпринимательском сообществе?

— Сейчас мы проводим различные мероприятия, круглые столы, конференции, встречи в предпринимательских сообществах, и я вижу, что у людей пошёл запрос на смысл. У нас много бизнесменов, которые добиваются материального успеха. Но потом, когда успех достигнут, они спрашивают себя: если я успешен, то почему несчастлив? Можно ли поставить знак равенства между успехом и счастьем? Видимо, нет. Чего-то для этого не хватает. И когда они знакомятся с периодом дореволюционного предпринимательства, они для себя как будто бы открывают новый мир.

 

Приучать к труду нужно с детства

— Насколько глубоко вы изучаете структуру предпринимательства дореволюционной России?

— Мы проводим всероссийский конкурс по истории предпринимательства, и это позволяет нам находить все новых экспертов, которые знакомят нас с литературой, созданной историками, изучавшими этот период. У нас собрана большая фильмотека, которая освещает различные периоды этой истории и конкретные личности.

Кроме того, мы собираем информацию о православных христианах, которые были предпринимателями, а сейчас причислены к лику святых. Это отдельное направление нашей работы — духовный путь предпринимателя, где рассматривается вопрос, можно ли верующему человеку заниматься предпринимательством? Мы собираем примеры, которые говорят о том, что не только можно, но и нужно. Для нас это высокий пример этичного ведения дела, которое базируется на глубоком духовном осмыслении труда как служения Богу и ближним. Это задает определенный вектор и дает очень серьезную глубину в предпринимательской деятельности.

Кроме того, мы изучаем, как было устроено семейное предпринимательство.

— Каковы были смыслы промышленников, купцов того времени?

— Если проводить параллели между современными бизнесменами и теми, кто был до революции, я бы отметил отношение к труду. Сейчас мы все чаще сталкиваемся с ситуацией, когда предприниматели, начавшие свою деятельность еще в 90-х годах, сегодня не могут передать свое дело детям. Наследники не хотят управлять отцовскими заводами и пароходами, у них вообще другие цели. У отцов-предпринимателей при этом мир в буквальном смысле слова переворачивается с ног на голову. Они спрашивают себя: «Ну как же так, я столько работал, столько создал, а моим детям это не нужно? Зачем это тогда нужно мне?».

— Анализировали ли вы, почему возникают такие прецеденты?

— Это очень серьезный вопрос. Если посмотреть на исторический опыт, то, как правило, купцы начинали приобщать своих детей к труду с малых лет. Павел Михайлович Третьяков уже в 8−10 лет начал помогать отцу в лавке. К 15 годам он вел конторские книги, поэтому был в курсе всех дел отца.

Савву Ивановича Мамонтова в 21 год отправили налаживать работу филиалов в Персию. Молодой, по сути, мальчишка, отправился в чужую страну и, получается, уже был к этому готов.

Отец Саввы Тимофеевича Морозова собирал детей и просил, чтобы они писали под его диктовку деловые письма. Через это он передавал им определенные смыслы, философию работы с другими людьми. Он приобщал их к участию в переговорах с иностранными купцами, привлекая в качестве переводчиков.

Дети купцов выполняли работу обычного персонала, они понимали, насколько сложно даются деньги, что они не падают с неба. При этом отцы подходили к их обучению диверсифицированно, смотрели, у кого какие есть таланты, старались подбирать каждому тот вид деятельности, который у него лучше получался. У кого были навыки, необходимые для продолжения семейного дела, отправлялся учиться за границу, чтобы получить нужные знания.

Эту философию отношения к труду можно увидеть даже через сочинения, которые мы находим. Например, Борис Загрязкин являлся сыном одного из купцов и написал книгу «Значение личного труда для счастья человека» о том, как через труд человек может достичь счастья. По его мнению, если человек трудится и в центре его мира стоит эгоистичность, то есть собственные корыстные интересы, то он никогда не получит счастье. Счастье — это категория, когда человек занимается трудом, видя в нем некое нравственное начало, где он создает что-то для блага общества, то есть приносит определенную пользу. В этом случае люди не считают себя простыми коптителями неба, они понимают особый смысл в труде и умеют отыскивать в нем наслаждение. Это говорит о том, что труду действительно уделялось огромное значение.

— Можете, основываясь на сделанном вами экскурсе в историю, назвать ключевую мысль, которую нужно донести до современных предпринимателей?

— Не нужно излишне оберегать своих детей, не допускать их к труду. Сегодня у состоятельных семей есть домработница, и дети перестают даже убирать свои комнаты, наводить там порядок. У них с детства есть неограниченный финансовый ресурс, машина, квартира. Они только начинают учиться и полностью обеспечены, в итоге у них не возникает никаких затруднений в получении этих благ, а зачем тогда им к чему-то стремиться? «Папа\мама даст, а мы будем заниматься тем, что нам нравится». Это большая ошибка.

Всем известно, что у человека, который не занимается физическим трудом, мышцы постепенно атрофируются, и ему становится сложно выполнять нагрузки. Так и здесь. Если человек не приучен с детства к труду, то его потом не заставишь это делать ни в части предпринимательской деятельности, ни в части меценатства и благотворительности.

 

Делая добро, человек получает больше, чем отдает

— Как исторический опыт православных семей-предпринимателей и меценатов, представленный в музее, может служить ориентиром для современных семей в их благотворительной деятельности и духовно-нравственном развитии?

— Тема благотворительности — очень глубокая. Я считаю, что в дореволюционной России она считалась высшей компетенцией. Человек, который растет в своей деятельности, на каком-то пике внутренней зрелости, начинает заниматься благотворительностью, точно понимая, почему он это делает.

Если мы берем религиозный аспект, то в обществе дореволюционной России мировоззренческой идеей была вера в Бога. Поэтому все общество было пронизано различными формами благотворительной деятельности. Ей занимались абсолютно все. Например, через подачу милостыни. Для нищих получить милостыню не было проблемой, большинство людей считали своим долгом ее дать, и появлялись даже профессиональные нищие. Для решения этой проблемы, создавали отдельные ведомства. Крестьяне, например, помогали погорельцам, которые нуждались в крове, совместно строили им жилые дома. Церквям помогали заготавливать на зиму дрова. Все общество было пронизано этими идеями, тогда не нормой было не заниматься благотворительностью. Купцы все входили в попечительские сообщества при каком-то учреждении.

В современном обществе сложился далеко не позитивный образ предпринимателя и благотворителя. Часто можно встретить мнение, что благотворительностью занимается тот, кто воровал, а теперь чистит карму. Здесь есть над чем задуматься….

Раньше верующие люди понимали, что для них любой труд — это служение Богу, служение людям. Для них произвести акт милосердия или благотворительности было равно оказанию услуги Богу. Верующий человек понимает, когда у него нищий просит о помощи, это может быть проверкой на твою веру. В Священном Писании прямо об этом говорится: «Я был голоден, и вы не накормили Меня; жаждал, и вы не напоили Меня; был странником, и не приняли Меня; был наг, и не одели Меня; болен и в темнице, и не посетили Меня». Это очень серьезный базисный мотив для того, чтобы заниматься благотворительной деятельностью.

— Получается, благотворительность была напрямую связана с духовно-нравственным развитием человека, личности?

— Да, это было естественно и гармонично, поэтому у людей не возникал вопрос, надо ли заниматься трудом или нет. Если ты православный христианин, если ты верующий человек, то у тебя есть понимание необходимости приносить пользу людям. Сейчас в обществе можно наблюдать, что даже те люди, у кого нет религиозного мотива, но есть внутренняя потребность делать добро, начинают практиковаться в добрых делах. Не зря говорят, что душа человека по природе христианка. Делая добро, человек получает больше, чем отдает.

Недавно мне рассказали одну историю. Человек потерял семью и смысл жизни. Он начал увядать, чахнуть, и ему посоветовали заняться социальной практикой. Он пришел в коллектив, который помогал одиноким старикам. Ему дали бабушку, к которой нужно было прийти, узнать, что ей необходимо, принести продукты. Он пришел один раз, второй, третий, а потом начал замечать, что бабушка его ждет, и вдруг ощутил, что он кому-то нужен. Это ощущение вернуло человека к жизни, он обрел новый смысл через служение другому человеку.

•        Бывает, что люди не имеют религиозного мотива, но они могут поступать как верующие: соблюдать принципы, которые могут хорошо лечь на душу, если убрать стереотипы о том, что те или иные постулаты связаны с православием. Человек может прийти к благотворительной деятельности через практику, когда он чувствует, что получает от этого удовлетворение и радость.

•        Кто-то может начать заниматься благотворительной деятельностью, потому что сам столкнулся с какой-то бедой. Например, у него родился ребенок с ограничениями по здоровью, садиков для таких детей нет, отношения в обществе к ним непонятны. Люди решают свою проблему и хотят поделиться опытом с другими, передать им свои знания. Они находят семьи со схожими проблемами и объединяются в сообщества, создают фонды и решают эти проблемы системно. Таких примеров тоже очень много.

•        Кто-то занимается вынужденной благотворительностью, когда получает задание что-то построить.

У каждого свой путь и свои мотивы, но все ведут к какому-то общему благу, от блага людей, коллективов, какой-то конкретной личности.

— Должны ли в нашем обществе снова стать нормой благотворительная деятельность или меценатство?

— Мне кажется, что очень правильно, если у нас будет созидательное общество, которое будет воспринимать служение как некую часть своей жизни. Это очень хорошая, правильная культура.

Однако много зависит от мотивов, побудивших человека заняться благотворительной деятельностью. Кроме того, очень важно, чтобы при такой работе правильно отвечали на вопрос: что давать подопечным — рыбу или удочку? Часто люди этим вопросом не задаются, не задумываются о том, что рыбку нужно давать снова и снова. Ответственный подход в благотворительной деятельности должен побудить человека задать себе вопрос: «как я помогаю?». Он должен понимать, есть ли какая-то успешная практика, есть ли еще кто-то, кто занимается подобной деятельностью. Например, Надежда Смирнова, которая ранее работала в Агентстве стратегических инициатив в департаменте социальных проектов, рассказывала, что в регионах каждая третья социально-ориентированная некоммерческая организация занимается помощью детям-сиротам. В результате в этом сегменте нуждающихся возникает гиперпрофицит.

При этом, у меня есть пример, когда предприниматель заявил, что принципиально не помогает детям-сиротам и объяснил свое решение. Однажды он пришел в детский дом и руководство показало комнаты, заваленные сверху до низу игрушками, сладостями, одеждой, которые уже не нужны детям. При этом, воспитатели не могут это всё купить своим детям из-за низких зарплат, но и взять что-то от излишков, тоже не могут.

Так что нужно понимать приоритеты, где сейчас нужна благотворительность, а где — нет. Например, есть очень важные области, но они непопулярны среди благотворителей. Поэтому в благотворительности нужно хорошо разобраться, чтобы понимать лучшие практики, возможно, присоединиться или объединиться в какие-то сообщества, в которых вы могли бы аккумулировать ресурсы и не распылять их.

Безусловно, есть место для личной благотворительности, которая не имеет нужды в систематизации и глубоком осмыслении, когда здесь и сейчас ты видишь нуждающегося человека, который просит о твоей помощи.

Такие мысли, наверное, нужно обсуждать в нашем сообществе.

 

Систематизация практик и потребностей

— Как вы считаете, какие ключевые принципы и практики, основанные на православных духовно-нравственных ценностях, наиболее важны для передачи из поколения в поколение? Может, у вас уже есть какие-то наработки?

— Мы учимся консолидировать свои ресурсы и возможности в ключевых направлениях. У нас есть проекты, которые мы предлагаем в каждый регион, объединяя свои усилия. Кроме того, мы собираем региональную практику: кто, где и что делает. Периодически мы проводим встречи, на которых представляем эти проекты и результаты их реализации, и можем присоединиться к другим инициативам. В этом разрезе у нас аналитика собирается и систематизируется.

Точкой сборки у нас является музей предпринимателей, меценатов и благотворителей. Мы постоянно взаимодействуем с региональными Комитетами и Комиссиями Общероссийской общественной организации малого и среднего предпринимательства «ОПОРЫ РОССИИ», популяризируем историческое наследие дореволюционного предпринимательства, возрождаем традиции меценатства и благотворительности, а также видим перед собой цель — формирование культуры предпринимательства, основанного на российских традиционных ценностях. Соответственно, проводим просветительские мероприятия, рассказываем про историю и современность, знакомим с проектами, которые считаем успешными, выявляем созидательных предпринимателей и знакомим их между собой. Кроме того, мы создали Концепцию созидательного предпринимательства и выявили ряд экспертов, которые также работали в этом направлении и имеют свои описания принципов и правил хозяйствования. Мы договорились с ними создать методический совет для обобщения наших работ и создания единого пакета методических материалов. 

— Мне кажется, что такой совет или платформа могли бы помочь предпринимателям, которые хотят стать благотворителями, но не понимают, как к этому подступиться. С другой стороны, нуждающиеся люди через платформу могли бы заявлять о своей нужде, о своих просьбах, чтобы те, кто нуждается в помощи, но не имеет каких-то организационных возможностей, не остались без благотворительной поддержки.

— Думаю, что это будет полезный и эффективный инструмент. Другое дело, что здесь возникают вопросы: как будет проводиться регистрация на этом портале проектов или людей, которые обращаются за помощью? Кроме добросовестных участников этого движения, есть ещё и немало тех, кто пользуется доверчивостью благотворителей, либо есть тех, кто формирует фонды якобы для сбора средств и помощи людям, но на самом деле таковыми не являются. Для проведения проверки тех и других нужны определённые компетенции и штат. Когда люди обращаются за помощью и им начинают задавать вопросы, они обижаются. Кроме того, человеку может потребоваться не материальная помощь, а психологическая, а это уже другой профиль работы, который требует профессионального подхода, а также бюджета. То есть требуются люди, которые готовы жертвовать на создание такой инфраструктуры.

 

Отклик в сердце благотворителя

— На фестивале семейной истории Генэкспо социальный предприниматель, автор проекта «Своего рода» Сергий Попов поднимал вопрос о том, что предприниматели и благотворительная помощь у нас сосредоточены в Москве, в Центральной России, при этом регионы больше нуждаются в поддержке. Он говорил, что нужно призывать предпринимателей, которые родом из других регионов, из глубинки, но живут в столице, помогать своей родине, откуда идёт их род, направлять туда свою благотворительность. То есть благотворительность становится механизмом объединения семьи вокруг социальной задачи. Как вы к этому относитесь?

— Мы много ездим по регионам и видим на территориях благотворителей и меценатов. Безусловно, хорошо, если успешный столичный предприниматель вкладывается в социальные проекты в родном регионе. Такие примеры тоже есть. В такой ситуации и регион может обращаться за поддержкой к таким предпринимателям, так как это обращение может получить отклик у человека.

Когда мы собираем пожертвования на проект, для нас тоже очень важно, чтобы у человека был отклик к этой идее. В союзе православных предпринимателей мы предлагаем новичкам направления и проекты и рекомендуем выбрать то, что им по душе. Возможно, у человека есть какая-то личная история, которая у него откликается. Может быть, он просто давно об этом думал, и вот наконец сможет приобщиться к этому делу.

На мой взгляд, когда человек прилагает к чему-то своё сердце, эффект от этого получается гораздо больше. Он помогает не потому, что хочет откупиться, а потому что понимает, что совершает некий акт любви в этом деле. Именно это даёт необходимую химию для того, чтобы возникала истинная глубокая и долгая радость в человеческом сердце. Поэтому я советую людям из регионов, которые восстанавливают храмы, искать, к кому этот храм имеет отношение. Может, его строил какой-то купец, и у него остались родственники. Если они будут знать о том, что храм, который строил их предок, сейчас требует помощи, то они откликнутся, и помогут в его восстановлении. Важно искать отклик в сердце потенциального благотворителя.

 

Раскрыть русский код предпринимательства

— Как вы считаете, есть ли у России шанс в будущем развивать тему благотворительности и меценатства в предпринимательстве?

— Как я уже отмечал, в теме благотворительности очень важны мотивы. Важно, как предприниматели будут доносить эту идею своим детям. Если они будут вдохновлять ребенка своим примером, если он будет видеть за этим действием какой-то глубинный смысл и понимать, что папа делает это потому, что для него это важно, а не из корыстного интереса, то все возможно. Эти идеи смогут «заразить» молодое поколение.

Как это может работать… Например, у ребёнка скопились лишние игрушки, которыми он не играет. Их можно выбросить и купить новую, а можно привести в порядок и передать детям, которые в этом нуждаются.

А потом можно пойти дальше, учить ребенка, что отдавать можно не только то, что тебе не нужно, но и то, что тебе нужно. Это новая категория смыслов, которая может быть привита ребенку с детства. Это кропотливая работа, которая требует наблюдения за детьми, за их мыслями, за их поступками. И каждый раз родитель может использовать эту возможность для того, чтобы показать, что можно делать в плане благотворительности. Например, это может быть посещение каких-то мест, где есть особо нуждающиеся люди. Это могут быть тяжелобольные или смертельно больные люди, дети в хосписах. Такая практика тоже есть. Или пожилые люди, которые уже уходят из жизни. Например, Антоний Сурожский писал в своей книге, что приходил к смертельно больным людям и просто сидел с ними рядом, держал за руку, разговаривал. Он говорил, что для человека, готовящегося к переходу в мир иной, просто наличие рядом другого человека, который держит его за руку и говорит, что «я тебя в этот момент не брошу, я буду с тобой сейчас, когда ты умираешь», этот миг может быть важнее всех встреч в его жизни. Мне кажется, что в такой момент человек очень сильно меняется, понимает какие-то высокие категории смыслов.

Все это в совокупности влияет на формирование и взросление личности, как ребенка, так и взрослого.

Я бы отметил еще один аспект в благотворительности, где дети могут включать родителей. У нас есть проект, который мы поддерживаем — «Киноуроки в школах России». В рамках этого проекта создана серия фильмов для детей с 1 по 11 класс, которые освещают различные качества человеческой личности. Задача — через фильмы к 11 классу сформировать библиотеку внутренних качеств человека. Это пример духовно-нравственного воспитания молодежи. После просмотра фильма, который нужен для того, чтобы пробудить сердце, идет его обсуждение, а потом школьники пишут сочинение, которое закрепляет полученную информацию, а потом обязательно делают какое-то доброе дело.

В итоге за месяц школьники делают огромное количество добрых дел, а в конце каждого месяца идет награждение лучших классов. Дети вдохновляются такими идеями и нередко подключают к ним взрослых. Например, дети узнали о том, что есть бабушка, которая плохо видит. Начинали за ней ухаживать, приносить продукты, убирать. Потом взрослые обратили на это внимание, включились, начинали искать родственников, узнавать, можно ли сделать бабушке операцию. В итоге родственников нашли, операцию сделали, бабушка видит, дети потеряли работу, но все счастливы. Такую форму благотворительного процесса инициировали дети.

Поэтому в благотворительности может быть встречное движение: и снизу вверх, и сверху вниз. Если мы хотим, чтобы в обществе развивались идеи благотворительности и меценатства, то можем использовать для этого очень разные формы и механизмы.

Еще один момент. Когда мы говорим о предпринимательстве и благотворительности, то очень важно понимать, что это тема служения. Сейчас это может быть не всем понятно, так как в обществе не все являются верующими людьми, и поэтому служение Богу может быть многим непонятно. Но служение ближним через пользу обществу — общий знаменатель, который понятен большому количеству предпринимателей. И здесь уже тоже есть примеры масштабных, созидательных предпринимателей, которых мы находим в регионах. Их дела вдохновляют, и у них много чему можно поучиться.

Купцы считали, что если они что-то берут из общества в виде прибыли, то должны возвращать ее в общество в виде полезных учреждений. Например, Третьяковская галерея — возврат обществу заработанных денег через предметы искусства. Если все наши предприниматели начнут так мыслить, то у нас вновь раскроется русский код предпринимательства, через который можно любить свою страну, быть ее патриотом, любить людей и делать благотворительные дела, руководствуясь правилом: «Если я процветаю, то и Россия вместе со мной должна процветать».

 

Владислав Жукович, женат, двое детей.

Соучредитель компании «Цифрал – Сервис», вице-президент НП «ОПОРА» (федеральный куратор по взаимодействию с торговыми сетями), председатель Союза православных предпринимателей.

Инвестор: строительство жилых объектов в Крыму, сервис для приобретения лицензионной инструментальной музыки, центры таллассотерапии и таллассомассажа, сеть кофеен, сельское хозяйство.

Занимается общественной деятельностью, филантропией, меценатством и благотворительностью.

Специализация: Внешние связи и безопасность.

Ключевые навыки: Переговоры, разрешение конфликтов, медиация, публичные выступления.

 

Фото предоставлено экспертом, автор: Виталий Шупилов.