Директор Музея предпринимателей, благотворителей и меценатов Надежда Смирнова рассказала сооснователям хаба семейных проектов и программ «Семья 3.0» Ольге Ручьевой и Елене Журавлевой о том, что было основой бизнеса купцов и промышленников дореволюционной России, почему семейное дело может жить столетиями и почему у по-настоящему успешного предпринимателя прошлого бизнес и стремление служить обществу шли рука об руку.

Дело как миссия

— Надежда, в вашем музее — вся история русского купечества, таких династий, как Морозовы, Рябушинские и т.д. Сегодня многие семьи пытаются строить свой бизнес заново. Если сравнивать «тогда» и «сейчас»: что мы безвозвратно потеряли из той купеческой мудрости, а что, наоборот, сегодня начинает возрождаться?

— Мы ничего не потеряли безвозвратно. Более того, сейчас начинается процесс возврата тех ценностей, образа мыслей, поведения, стремлений, традиций ведения дела, которые были характерны для дореволюционных предпринимателей — Бахрушиных, Третьяковых, Четвериковых и т.д. В то время было огромное количество семей, которые вели свой бизнес на основе христианских ценностей, и купцами чаще всего были верующие люди. В нашей стране были представлены разные религии, но в основном, конечно, Россия была православной. Религиозная основа в купечестве играла очень серьёзную роль для формирования ценностей, которые влияли на способ ведения дела, на занятие меценатством и благотворительностью.

Возьмём в качестве примера семью Третьяковых. Павел Михайлович был совладельцем Новой Костромской льняной мануфактуры, у него было большое и известное всем меценатское дело: Третьяковская галерея. При этом у семьи были и другие проекты. Например, Арнольдо-Третьяковское училище для глухонемых детей, поддержке которого Павел Михайлович посвятил почти тридцать лет своей жизни, жертвовал средства, был председателем Распорядительного Комитета училища.

Изначально он принуждал жену и дочерей посещать училище, и это было не так просто — работать с глухонемыми детьми: тяжело и морально, и физически. Тем не менее он вовлекал семью в такие проекты в обязательном порядке.

В традиционных купеческих семьях в России жёны всегда были помощницами мужей. В случае смерти супруга жена должна была поддержать управление семейным бизнесом, чтобы потом передать его наследникам. Иногда жёны настолько хорошо управляли делом, что очень долго не передавали его взрослым сыновьям. Например, так произошло в семье Морозовых. Савва Тимофеевич уже был взрослым, но его мать всё ещё продолжала вести бизнес. Анна Михайловна Красильщикова тоже вела бизнес после смерти мужа и боялась передавать его сыновьям, так как считала, что они всё пустят по ветру. И, конечно, жены участвовали в меценатских и благотворительных историях, а иногда полностью отвечали за эту часть дела в семье.

Русский купец не отделял свой бизнес от совести, веры и служения людям. Известный дореволюционный предприниматель Павел Афанасьевич Бурышкин отмечал в своих воспоминаниях, что предприниматели «на свою деятельность смотрели не только или не столько как на источник наживы, а как на выполнение задачи, своего рода миссию, возложенную Богом или судьбою». Про богатство говорили, что «Бог его дал в пользование и потребует по нему отчёта», что выражалось отчасти и в том, что именно в купеческой среде необычайно были развиты и благотворительность, и коллекционирование, на которые смотрели, как на выполнение какого-то свыше назначенного долга. «В Российской Империи, — писал П.А. Бурышкин, — не было культа богатых людей, который наблюдается в западных странах. В России пользовались уважением те предприниматели, которые развивали не только свои предприятия, но и просвещение и культуру, помогали нуждающимся». Капитал — это не только твое дело, но и то, как ты тратишь заработанные деньги: на себя любимого или они идут на меценатские проекты, на культуру, образование, науку, на благотворительность (помощь больным, инвалидам, сиротам и так далее). Это все воспринималось дореволюционными предпринимателями как единое целое.

— В наше прагматичное время это кажется наивным. Может ли современная семья, открывающая своё дело, относиться к нему как к служению, укрепляющему семью, а не просто как к способу заработать? Или это утопия?

— Модель, сформированная в дореволюционное время, вполне может быть применена и сегодня. У нас уже существуют династийные бизнесы, где есть второе, а также третье поколение потомков. Если это дело организовано на основе ценностей, которые задала семья, то оно будет развиваться дальше именно по такой модели.

Еще раз подчеркну: наследники изначально должны восприниматься как наследники семейного дела в целом: не только бизнеса, но и меценатских, благотворительных проектов, так как семья не может существовать только на основе бизнеса. Это невозможно. Когда бизнес проходит период первоначального накопления капитала, он возвращается к смыслам. К нам в музей приходит огромное количество предпринимателей, которые пытаются понять, как найти смыслы, когда деньги уже заработаны и нужно выстраивать новые цели. Многие находят смыслы в опыте дореволюционных предпринимателей, которые говорили, что нужно приносить пользу обществу и только тогда твое дело имеет смысл. П.М. Третьяков сформулировал это так:

«Моя идея была, с самых юных лет, наживать для того, чтобы нажитое от общества

вернулось бы также обществу (народу) в каких-либо полезных учреждениях; мысль эта не

покидала меня никогда во всю жизнь». Христофор Семёнович Леденцов, основавший фонд поддержки российской науки, утверждал, что «наука — это то средство, которое ведет к возможному благу человечества», и поэтому нужно помогать людям науки. Слово «польза» можно увидеть во многих воспоминаниях и письмах предпринимателей тех лет. В этом они находили смысл и энергию.

Меценатские проекты, особенно в новой отрасли, где не решена какая-то проблема, где требуется развитие, требуют огромной энергии, но и отдают ее. Современные предприниматели, которые приходят к нам с такими проектами, тоже совершенно потрясающе энергичные, одухотворенные люди. В отличие от них, те предприниматели, у которых есть только деньги, всегда немножко потерянные. Эта разница очень хорошо ощущается.

«Все должны трудиться»

— В девяностых годах в стране была установка: «Папа зарабатывает, мама красивая, а дети потребляют». Через нее прошло огромное количество семей в России. Но, мне кажется, что сейчас мы отходим от этой модели. С другой стороны, в дореволюционной России сын был просто обязан продолжать отцовское дело. Это считалось долгом. Сегодня дети состоятельных людей часто говорят: «Не хочу сидеть в вашем цеху, пойду в блогеры». Это трагедия для семейного капитала? Или, наоборот, признак свободы, которой раньше не было?

— В основе практики построения семьи дореволюционных купцов очень важное место занимало такое понятие, как труд. Неважно, много или мало у тебя денег, — все должны трудиться. В качестве примера приведу слова из грамотки Ивана Федоровича Мамонтова сыну Савве: «Да, праздность есть порок, труд не есть добродетель, а прямая непреложная

обязанность как исполнение прямого долга в жизни». К чему приводит праздность, по мнению И.Ф. Мамонтова? К «пустоте в голове, слабости в теле и моральному

упадку в характере…».

Сегодня, если предприниматель рассматривает свое дело как семейное, то детей-наследников нужно вовлекать в бизнес с раннего возраста, и тогда вы существенно повышаете вероятность того, что они захотят продолжить дело, а не уйти в какую-либо модную на этот момент профессию. Либо другой вариант — захотят применить «модные», новые технологии к семейному делу.

Сейчас второе-третье поколение наследников развивают диджитал-сервисы для своих бизнесов, изменяя, совершенствуя компанию под новые условия. Но для этого у них должен возникнуть интерес, они должны почувствовать семейное дело своим.

— Вы подняли очень важную тему исторического наследия, которое может быть перенесено в современность при определённом социальном проектировании. Несколько лет назад у нас было глубинное интервью с коллегами из Family Office. Одна из историй: мужчина строит огромный бизнес, которым не хотят заниматься его дети, либо с мужчиной что-то случается, и жена чаще всего продает бизнес за небольшие средства. В результате в современной практике есть примеры, когда собственник на случай ухода из жизни просил партнёра, чтобы дивиденды от компании распределялись на его семью, но при этом семья переставала существовать в парадигме компании. Возможно ли возвращение ситуации, когда жена будет союзником мужа, будет стараться сохранить его наследие, а не пытаться «скинуть активы», так как не понимает, как ими управлять?

— В современном бизнесе есть такие примеры. История их появления корнями исходит из дореволюционной практики купечества. Если мы говорим о детях, то для того, чтобы они заинтересовались семейным бизнесом, как мы и говорили ранее, необходимо очень раннее включение в управление делами семьи. Не в 20 лет — в это время уже бывает поздно, а с раннего возраста. Как говорил известный дореволюционный предприниматель А.В. Чичкин: «Деловитость не груша, она с ветки не падает, ее надо воспитывать с пеленок». Так, П.М. Третьяков помогал отцу с семи лет, Г.Г. Солодовников — с 10 лет. Во всех купеческих семьях детей с раннего возраста серьёзно рассматривали как продолжателей бизнеса, потому что к любому делу изначально подходили как к семейному. Купеческие сыновья также ездили учиться за границу, как и сейчас. Причем, выполняя поручения отца с 7-8 лет, к 18 они уже точно знали, какие знания им необходимы для развития семейного бизнеса. Это следствие ранней «ненасильственной» профориентации. Отмечу, что купцы не заставляли детей выбирать определенную стезю в бизнесе, они могли находить себя в очень разных вещах: кто-то становился финансистом, так как хорошо считал, кто-то был хорош в переговорах, коммуникациях, и он начинал заниматься торговлей и т.д. Тогда семьи были большие, и бизнес мог подразделяться в зависимости от способностей братьев, но вместе они делали одно семейное дело.

Кроме того, дети в раннем возрасте готовы воспринимать все новое, им это интересно. Когда они становятся взрослыми, то без этой прививки вовлечь их в какие-то проекты ещё можно, но очень трудно. Поэтому, с моей точки зрения, большая ошибка сегодняшних предпринимателей заключается в том, что человек, занимаясь бизнесом, не вовлекает в него семью.

Семейный бизнес и закон

— В истории нашей страны семья была не просто родственниками, а полноценным хозяином, субъектом торговли. Закон это признавал. Сегодня, если муж и жена открывают бизнес, юридически это часто просто «ООО Иванов». Какие законы надо принять, чтобы государство реально помогало семьям, которые вместе ведут дело, а не мешало им?

— Я бы сказала, что базово стоит обсуждать не юридические вещи, которые можно решить даже в условиях сегодняшнего законодательства. Самое большое беспокойство вызывают традиционные ценности, отношение к семье, распределение ролей в семье.

При нашем музее создано несколько предпринимательских сообществ. Например, есть сообщество православных предпринимателей. Это серьезный вопрос: можно ли разделить веру и бизнес? Можно ли быть в бизнесе шесть дней в неделю и там не ставить себе никаких моральных ограничений, а по воскресеньям ходить в храм, быть праведным, «белым и пушистым»? Члены этого сообщества уверены, что нельзя. Если у тебя есть определённый набор ценностей, то он распространяется на всё: и на дело, и на семью, и так далее, и тогда нет никаких вопросов. Если мы говорим, например, про наличие религиозной составляющей в жизни человека, то цели человека находятся за пределами его жизни, а значит, у него совершенно другое отношение к тому, что он должен делать: к собственному делу, к семье, к наследникам, к тем поколениям, которые будут жить после него. В такой ситуации человек будет действовать совершенно по-другому, а найти юридический способ, чтобы жена и дети были полноценными участниками дела, поможет любой юрист.

— История русского предпринимательства сегодня выпала из образовательной системы, современные MBA учат «как заработать», но не учат «как сохранить и передать»: бизнес, традиции, репутацию, память. Возможны ли долгосрочные проекты без опоры на традиционные ценности. Есть ли сегодня у владельцев бизнеса реальный запрос на эту «передачу»? И может ли ваш музей стать моделью для создания подобных центров семейно-предпринимательской памяти в регионах?

— Дореволюционные предприниматели воспринимали семью как единое целое, как организм, который должен действовать совместно: и в счастье, и в несчастье, и в деле, и в любых проектах — это совместная деятельность. К нам в музей сегодня также очень часто приходят семьями. Современным предпринимателям важно совместно с женой, с наследниками погрузиться в опыт предков, познакомиться с их лучшими практиками. Также приходят владельцы компаний со своими топ-менеджерами, представители предпринимательских сообществ, которые хотят погрузиться в традиционные ценности, найти новые смыслы.

К сожалению, историю становления русского предпринимательства сегодня нигде не проходят: ни в школе, ни в вузах, ни в рамках каких-либо образовательных программ для бизнеса. С ней можно познакомиться только у нас в музее. С одной стороны, это придает нам уникальность, а с другой — очень печально, так как мы не можем работать на всю страну. Именно поэтому мы сейчас поддерживаем инициативы по созданию подобных музеев в регионах, по разработке образовательных программ по истории предпринимательства. Мы считаем, что из этой истории можно почерпнуть опыт по любому направлению: как вести бизнес, как продвигать свою продукцию, как строить стратегию, сформулировать видение, миссию, любые аспекты по бизнес-процессам, а также все, что касается меценатских проектов. Причем таких проектов, которые продвигали бы Россию на мировой арене как субъекта, владеющего потрясающим культурным наследием, таким, как Третьяковская галерея, либо техническими открытиями. Еще раз отмечу, что во многом это заслуга российского бизнеса, заряженного на традиционные ценностяи. Они запускали проекты, которые работают до сих пор, уже веками! Например, Новая Костромская мануфактура Третьякова закрылась только в прошлом году. Ей было 158 лет, и у современного бизнеса её вытащить не получилось — как по объективным, так и по субъективным причинам. А Третьяковская галерея до сих пор не просто работает, а с каждым годом развивается и, безусловно, является не просто сокровищем России, но и мировым наследием. Способность делать такие проекты всегда базируется на традиционных ценностях.

— Сегодня брачный договор часто воспринимают как «предвестник развода», а в купеческих семьях его заключали, чтобы укрепить дело и разграничить ответственность. Договоры воспринимались как инструмент сохранения, а не разделения, а юридическая грамотность — не недоверие, а страховка их общего будущего?

— Купеческие семьи часто вступали в брачные союзы: жены подбирались таким образом, чтобы это способствовало развитию дела. Трагические истории из-за того, что брак заключался не по любви, были, но в основном всё-таки семьи были крепкими. И, конечно, в семье часть имущества находилась в личной собственности у женщины. Это было обусловлено чётким пониманием ситуации.

Когда бизнес рассматривается как семейный, то в нем много участников, между которыми тоже должно быть распределение. Однако в купеческих семьях все-таки присутствовал патриархат и всегда был кто-то главный, кто отвечал за распределение. Характерной особенностью крупных династий была «внутренняя семейная дисциплина»: «каждому было отведено место по установленному рангу». Так, в начале XX в. все братья Рябушинские имели доли в капитале «Торгово-промышленного товарищества М.П. Рябушинского с Сыновьями». Основной капитал составлял 5 млн руб. и подразделялся на 2500 паев. По данным на 29 октября 1913 г., Павлу принадлежал 491 пай, Сергею – 499, Владимиру – 381, Михаилу – 319, Степану – 415, Дмитрию – 270 паев; 125 паев по завещанию П.М. Рябушинского составляли капитал для финансирования народной столовой. Во главе семейного бизнеса стоял старший брат, Павел Павлович, и все ему подчинялись. Семейная форма организации капитала, считал В.П. Рябушинский, наиболее эффективна: в акционерных компаниях «руководителям все время приходится тратить время на объяснения, самооправдания, извинения, самовосхваления».

Преимущества «хозяина», по мнению Владимира Павловича, в том, что «он может

смело ошибаться, никому не давая ни отчета, ни объяснений. Возможность не

бояться ошибок дает громадное преимущество единоличному хозяину: он смел,

предприимчив, гибок, не должен оглядываться».

Конечно, в семьях заранее составлялось завещание, где было все подробно расписано.

Если вы изначально подразумеваете, что вся семья участвует в деле, то сразу определите их доли по мере их вклада, и детей будете воспитывать так, чтобы они понимали свою роль и заботились о развитии бизнеса, так как это будет способствовать росту их доли.

Восстановление баланса

— Сегодня многие пары боятся рожать, потому что ребенок — это дорого, это «выпадение из гонки». В традиции русских купцов дети были главным богатством: чем больше наследников, тем сильнее Дом. Как переломить сознание современных родителей, чтобы они снова увидели в детях не «статью расходов», а главную инвестицию своей жизни? И могут ли предприниматели повлиять на это?

— Мы снова возвращаемся к ценности семьи и отношений. Либеральная повестка принесла нам не только общество потребления, но и историю про жизнь «для себя». Человеку кажется, что если он будет жить для себя — развлекаться, отдыхать, вкладываться исключительно в собственное развитие: в здоровье, красоту, языки, карьеру, — то ему будет счастье. Это ловушка, в которую попадают люди, а потом испытывают из-за этого большое разочарование, потому что, как и в бизнесе, после первоначального накопления капитала у них возникает вопрос: «А зачем всё это?».

К сожалению, сегодня на этих ценностях вырастают поколения. Очень трудно переломить мировоззрение, если всё ваше окружение считает так, а вы оказываетесь белой вороной, когда у вас четверо, пятеро и более детей. Бизнес вполне может переломить эту ситуацию: через свою корпоративную культуру, транслируя это на сотрудников; через свои благотворительные проекты и даже через свои продукты и рекламу, изображая на ней семью не с одним, а, например, с тремя детьми.

И, конечно, очень многое дает собственный пример. В России уже много успешных многодетных предпринимательских династий, и они транслируют этот опыт на свои компании, на своих партнеров. И мужчины, и женщины с гордостью говорят о том, что у них много детей. Часто в таких семьях восстанавливается патриархальная иерархия в современном виде, и при этом дети получают много внимания, хорошее образование.

— То есть постепенно линия разрыва дореволюционной и современной системы ценностей сходит на нет? Есть надежда, что этот разрыв постепенно исчезнет и родовые линии восстановятся?

— Думаю, что да. Традиционные ценности всегда были условием устойчивости нашего общества. Однако сегодня нужно не только поддерживать семейные ценности, но и порицать отрицательное поведение, иначе мы просто будем кидать силы и деньги в черную дыру. У нас очень долгие годы баланс был перекошен, и сейчас он только начинает выправляться. Мы видим большое движение со стороны государства, со стороны корпоративного сектора в сторону поддержки традиционных ценностей.

— Если посмотреть дореволюционный опыт в контексте рождаемости. Современные исследования показывают, что бабушки не хотят сидеть с детьми, они хотят быть активными. Как можно изменить это отношение?

— Я бы сначала говорила о любви и ответственности за своих родителей, а не о том, что они нам должны. Давайте и этому поучимся у дореволюционного бизнеса. Вот, например, что писал Герасим Иванович Хлудов, представитель известной купеческой династии: «Кого мы должны более всего любить, почитать и уважать, как не своих родителей, даровавших нам жизнь, воспитавших нас и поставивших нас на путь чести и добродетели … Кто не спит ночей, беспрестанно думает о здоровье, заботится об образовании, о будущей участи своего дитяти? Это нежные родители. И поэтому мы все должны, пришедши в совершенный возраст, успокоить их, заплатить за их прежнее попечение так, чтобы они, когда будут удручены течением лет, могли спокойно наслаждаться семейным счастьем и радоваться нами». Мне кажется, если вы строите семейную династию, семейный бизнес, то отношение к родственникам становится еще более важным. Если вы пытаетесь воспитывать детей в послушании, но сами не почитаете своих родителей, то вы не добьетесь от детей уважения. Одно цепляется за другое. Отношения, которые сложились в семье, всегда имеют более высокую степень значения для отношений людей в их будущем.

— Вы сказали, что ранее у нас был крен в либеральную повестку, а сейчас мы возвращаемся к традиционным ценностям. Возрождение ценностей всё-таки требует определённых усилий. Должно появляться большое количество людей, которые эти ценности транслируют. Если мы не успеем воспитать сегодняшнее поколение, то получим минус в ценностном смысле в следующих.

— Нам действительно сегодня нельзя расслабляться, нужно сконцентрировать усилия, и предприниматели — именно та сила, которая может внести очень существенный вклад в эту историю. Чем больше сейчас будет бизнеса, который готов строить своё семейное дело на основе традиционных ценностей, тем быстрее мы этот этап пройдем.

— В вашей экспозиции есть старообрядческие кланы — Морозовы, Рябушинские и т.д., — где вера и дело были сплетены воедино. Сегодня у нас вера в Бога и вера в бизнес часто существуют порознь. Может ли общее семейное дело стать той самой «новой скрепой», которая вернет нам желание рожать и растить преемников?

— Мне кажется, да, только я бы не стала говорить только о старообрядчестве. Бизнес в России в основном был православный. Купцы, промышленники были воцерковлёнными людьми. В основе их деятельности лежали традиционные ценности и вера, которую они не отделяли от дела. На базе этих ценностей строились отношения внутри бизнеса. Например, репутация, умение держать своё слово, не добивать партнёра, у которого случилось что-то неприятное, не взвинчивать цены, а поддержать его в этот момент. Причем свой успех в бизнесе напрямую привязывали к честному ведению дела. «Выигрывает и богатеет в торговле только тот, кто оказывает услугу обществу. Наивысший товар — доверие, а доверие дается только безупречной честности и торговому бескорыстию….Все то, что добыто несправедливо, посредством обмана, своекорыстия и зла, носит в самом себе смерть. Жизненно и прочно одно добро», —писал один из известных предпринимателей того времени, Н.М. Чукмалдин.

Нужно отметить, что весь традиционный семейный бизнес в России был очень патриотичен. Например, на гербе Петра Губонина, которому даровали дворянство, императором были начертаны слова: «Не себе, а Родине». Третьяков, как патриот России, собирал коллекции именно русских художников, так как хотел прославить русское искусство. Он популяризировал путешествия по России. Таких историй очень много, они проверены поколениями, годами, компаниями, которые существовали более ста лет. Это опыт, который говорит не о краткосрочном, а о долгосрочном успехе, который не разрушает человека, а приводит его к внутреннему согласию с самим собой.

Предпринимательство и святость можно поставить рядом

— У вас в музее создана уникальная молельная комната, где собраны истории святых предпринимателей. Этот нонсенс у многих людей не укладывается в голове: они считают, что не может быть святых предпринимателей. Можете рассказать об этом проекте подробнее?

— Это действительно уникальный проект. На данный момент мы нашли уже 33 святых из числа предпринимателей. Это люди, которые занимались предпринимательской деятельностью и впоследствии были канонизированы. Но канонизированы не за предпринимательство — это важный нюанс! Среди них есть те, кто оставлял всё своё богатство и уходил в монастырь, были мученики, которые пострадали за веру при советской власти, были расстреляны, сосланы и умерли в ссылках. Были праведники, которые канонизированы за свою благочестивую жизнь и так далее. Среди них преподобный Серафим Вырицкий, праведный Василий Павлово-Посадский и другие.

Нам в этом проекте важен тот факт, что предпринимательство и святость можно поставить рядом. Предприниматель не должен вести свой бизнес по принципу «не обманешь — не продашь». Можно быть успешным бизнесменом и базироваться на традиционном ценностном ряде, заниматься просветительской, миссионерской деятельностью среди сотрудников, клиентов, партнёров и так далее. Можно обладать духовной силой, совершать даже духовные подвиги и впоследствии быть канонизированным. Этот путь не закрыт ни для одного предпринимателя. Другое дело, как ты сам строишь свою жизнь, какие ценности проповедуешь.

Сейчас написана икона, на которой представлены 19 святых покровителей-предпринимателей. Она активно распространяется по храмам и предпринимательским сообществам. Ее задача — собирать вокруг себя православных предпринимателей, которые готовы каждый в своём регионе, в своём городе объединяться, транслировать традиционные ценности, помогать друг другу, обмениваться лучшими практиками, строить семейные бизнесы на основе православных ценностей.

Скоро появится икона, на которой будет уже 33 святых, ее сейчас создает Иван Глазунов.

«Бог дал — Бог взял»

— В 1917 году предприниматели в России всё потеряли: кто-то уехал, революция разметала капиталы, семьи, целые роды — было разрушено очень многое. Сейчас тоже нелегкое время, и люди всегда говорят об этом как о некотором оправдании. На ваш взгляд, что сегодня может сделать бизнес, за счет чего спастись?

— У нас всегда один ответ на все эти вопросы. Как относились к таким потерям в дореволюционное время? «Бог дал — Бог взял». Как я уже отмечала, предприниматели ранее воспринимали капитал как данный Богом в управление. В этом смысле у купцов было очень хладнокровное отношение как к успехам, когда Бог тебе что-то дал и ты смог много заработать, так и к неприятностям, к потере денег. Хладнокровие к успеху и к поражению даёт силы, потому что в бизнесе не бывает ровной дорожки, по которой ты спокойно идёшь. Как писал об этом В.П. Рябушинский: «…Воля же выражалась наиболее выпукло в выдержке, в убийственном хладнокровии при удаче и неудаче; как будто все равно было, что наживать, что терять, а, конечно, было не все равно. С точки зрения экономической стратегии это очень ценно. На бумаге оно кажется очень простым, но на практике осуществлять это очень трудно. Помню, как я, волнуясь от плохих, продолжавшихся в течение нескольких лет дел, говорил об этом с отцом и как он меня успокаивал, заявляя, что все это нормально, в течение его долгой жизни повторялось не раз, и что период упадка всегда сменялся периодом процветания. Нужно переждать».

То есть предприниматели — это очень сильные люди, которые способны терять, обретать, терять, обретать. Сколько было примеров, когда во время революции все сгорело, но в период НЭПа предприниматели снова открывали бизнес, иногда вообще никак не связанный с предыдущим, так как смогли увидеть рыночные возможности для его развития. Или предприниматели, которые начинали свой бизнес, еще будучи в крепостной зависимости, — тоже не очень простая ситуация, как вы понимаете. Кроме того, если у вас есть цели за пределами вашей жизни, если вы работаете на то, чтобы приносить пользу, то вы в первую очередь будете думать об этом. В сложные времена очень важна поддержка семьи: для этого в семье должно быть общее дело, в которое все включены, и, конечно, вера, надежда и любовь.

Автор фото Полина Клетинская